Иван Найда (украинская сказка)

***

Иван Найда (украинская сказка)

Однажды шла женщина с ребенком на базар, скажем, так вот, как в Житомир из Левкова ходят, и несла в корзинке дитя. Идет с базара, видит – прыгает перед ней красивая птичка. Поставила она корзину с ребенком, а сама за птичкой побежала, хотела ее поймать, чтобы дитя позабавить. Отбежала от корзины гона три.

А птичка взлетела на дерево и говорит:

– Оглянись, женщина, где твое дитятко?

Та оглянулась, видит – нет дитяти, вернулась его искать. Искала-искала – не нашла. Потом заплакала и говорит;

– Бог дал, бог и взял! – да и пошла домой.

А жил в лесу дед-волшебник, который все знал, что на свете делается. Поглядел он в свои волшебные книги и узнал, что сидит на такой-то дороге дитя в корзинке. Он пошел, взял его, нанял ему мамку, вырастил его и назвал его – Иван Найда.

Как исполнилось мальчику пятнадцать лет, стал он на охоту проситься; вышел, видит – большое болото, начал осматриваться – нет ли где какой дичи, а тут – летят три уточки. Он собрался их бить, глядь – спустились они вниз, сбросили с себя крылышки и обернулись девушками. Старшие красивые, а младшею нельзя и налюбоваться! Только он заметил, что они в воду полезли, схватил платье – и айда домой!

Вылезли они из воды, начали одеваться, а одна видит – нету ее платья и говорит:

– Это Найда украл, я уж знаю!

И кинулась за ним в погоню! Догнала, подошла; просила-просила – никак не отдает.

Рассердилась она на него, рванула свое белье и как ударит его по лицу. А он явором стал, да таким высоким, кудрявым, широким. А дед ждал-ждал – нету его. Посмотрел в свои книги:

– Э-э, вот оно где Найда! – Топор на плечи и пошел к нему. (Он уже знал, чтот тот явором сделался, и узнал, в каком он месте стоит.)

– Э-эх, – говорит, – и явор-то ты красивый. А ежели срубить, выйдет хорошая основа на хату. – Потом говорит: – А не ты ли это, сынок?

И стал перед ним Найда, как и был прежде.

– Я, – говорит, – тато!

– Вишь, – говорит, – я ж тебе, сынок, говорил: не трогай никого. – И привел его домой.

На другой день снова просится Найда на охоту, а дед не пускает:

– Да куда ты пойдешь, еще кого-нибудь заденешь!

– Нет, тато, пойду, без нее не могу жить, сильно мне она понравилась.

– Ну, сынок, раз ты так хочешь, то ступай, – и отпустил его. Как подойдешь ты к озеру, сядь там под самый маленький ракитовый кустик; они прилетят, будут тебя искать. А когда они разденутся и будут в воду входить, ты хватай платье и беги во весь дух! Ежели она тебя по дороге нагонит, то пропал ты тогда; а если добежишь хотя бы до порога, то я поймаю вас обоих, когда она на тебя накинется, я буду за хатой дрова рубить.

Сел Найда под ракитовым кустом, они прилетели, искали его – не нашли. Сбросили платья, полезли в воду. А он хвать за платье, за крылышки – и бегом!..

Купались они, купались, глядь – тех платья есть, а той нету. Она и говорит:

– Это опять Найда украл! – И опять за ним в погоню. Вот догоняет она его – ему уже и недалече до своей хаты – и просит его. Он сильно разогнался и упал как раз на пороге – она на него и накинулась. А дед вышел из-за дому, поймал их и поднял обоих.

– Ну, теперь, – говорит, – будешь его женою, а он тебе мужем!

Обвенчались они, справили свадьбу и живут у деда.

Спустя несколько лет дед и говорит:

– Ну, Иван Найда, езжай теперь к своей матери.

– Куда ж мне ехать – я не знаю, где я родился, где ж мне ее искать?

Дал им дед пару коней, запряг в коляску и говорит:

– Помни: как минуешь две деревни и будешь въезжать в третью, то скажи первой женщине, которую встретишь: «Здравствуй, мама!» А она тебя спросит: «Какая ж я тебе мать?» А ты скажи ей: «А ты разве не помнишь, как на базар ходила да на дороге в корзине меня бросила и потеряла?» Она вспомнит тебя, но не узнает. И будет жена с тобой до той поры, пока кто-нибудь у нее крыльев не украдет, а ты их прицепи у себя под мышкой.

Поехали они с женою. Въезжают в третью деревню, и вправду идет навстречу им женщина – за водой вышла. Он ей и говорит:

– Здравствуй, мама!

Та стала и глаза вытаращила:

– Какая я тебе мать?

Тот и рассказал. Вернулась она с ними, больно уж обрадовалась. А потом, как, бывало, уйдет сын куда, мать на невестку все смотрит, глаз с нее не сводит. Очень уж была она красивая.

Выехал раз Найда на охоту, а невестка и говорит:

– Чего вы, мама, все на меня смотрите?

– Да я, – говорит, – никак на тебя не нагляжусь, такая ты красавица!

А она говорит:

– Ох, мама, как надела бы я на себя крылышки, стала бы еще краше. Они, мои крылышки, у Ивана слева под мышкой.

Вот приехал он с охоты, подходит время к ночи, стали ложиться спать, а мать все норовит, как бы это у него крылья отобрать, – хочет поглядеть, какая она будет с крыльями. Легли спать, а мать подкралась и отцепила у него, сонного, крылья.

Утром встали, а он и не заметил, что крыльев-то нету. Позавтракал и поехал на охоту.

Дала мать крылья невестке, та нацепила их на себя и выпорхнула в окошко! Да и села на гребне крыши.

Мать стоит, смотрит: «Что за наважденье такое? Только дала ей крылья, а она и улетела?!»

Выбежала мать на двор и все смотрит на невестку. А та и говорит:

– Мама, пускай меня Иван нигде не ищет, а пусть, – говорит, – найдет Воловью гору-Шелковую траву… – да и полетела.

Приехал Иван Найда с охоты и к жене, а жены-то и нету!.. Спрашивает у матери, а та говорит:

– Дала я ей крылья, а она у тебя то ли сатана, или что?.. Взяла да и улетела!..

– Эх, – говорит, – не была ты матерью и не будешь!..

А мать говорит:

– Когда твоя жена улетала, то сказала, чтоб ты ее нигде не искал, а искал бы Воловью гору-Шелковую траву, только там ее и найдешь.

Взял он себе хлеба на дорогу и пошел. Идет и идет, видит – лес дремучий, на опушке – хатка; смотрит – в хатке огонек мерцает. Заходит в хатку, а там одна только старушка. Он и говорит:

– Здравствуй, старушка!

– Здравствуй, Найда! Куда, – спрашивает, – идешь?

– Иду искать Воловью гору-Шелковую траву.

А она:

– Эх, и много я по свету полетала, да не знаю, где эта Воловья гора-Шелковая трава. Ступай, – говорит, – там среди лесу живет моя сестра помладше, может, она знает.

И оставляет она его ночевать. Он ночевать не остался, а пошел.

Все идет да идет, видит – в лесу хатка, огонек мерцает. Заходит он, видит – там старуха сидит.

– Здравствуй, старушка!

– Здравствуй, – говорит, – Иван Найда. Куда идешь, Иван Найда?

– Иду искать Воловью гору-Шелковую траву.

– Эх, говорит, – много я по свету полетала, но Воловьей горы-Шелковой травы не знаю, иди-ка ты дальше – там живет наша самая меньшая сестра: уж если она не скажет, то никто тебе не скажет.

Он ночевать не стал и пошел.

А лес такой густой – деревья разрослись и перепутались, ему и не видать: день ли теперь или ночь. Ничего не видно!

Лезет рак и говорит:

– Здравствуй, Иван Найда!

Тот удивляется, что оно такое: где ни покажется что живое, всякое Найду знает?

Рак и говорит ему:

– Не сердись, Иван Найда, я тебя в беде выручу, – и дал ему свисточек.

– Возьми, – говорит, – ежели туго тебе придется, свистни в него.

Идет он дальше, встречает борзую, а та говорит:

– Здравствуй, Иван Найда!

– Здравствуй, борзая!

Дала ему борзая волосинку.

– На тебе, Иван Найда, коли плохо тебе придется, ты ее прижги.

Идет дальше, встречает волка, говорит ему волк:

– Здравствуй, Иван Найда, куда ты идешь?

– Иду искать Воловью гору-Шелковую траву.

– Ну, коль трудно тебе придется, свистни в свисточек, который дал тебе рак, я мигом явлюсь.

Пошел Иван Найда, видит – на опушке хатка виднеется. Заходит он в хатку, поздоровался со старушкою.

– Ну, Иван Найда, коль попасешь мне, – говорит, – три ночи трех кобылиц, дам я тебе такого коня, который вынесет тебя на ту гору, а не попасешь, я тебе голову отрублю. Вон висят у меня тридцать четыре головы тех, которые брались пасти, да не выпасли, а твоя тридцать пятая будет.

Испекла она ему пирожочек, снаряжает его на пастбище, а кошечка все ходит за ним, мяукает. Отломил он кусочек пирожка и дал кошечке. Взяла кошечка и говорит ему:

– Э, да это такой пирожок, что ты лучше его закинь, а то как съешь, так на двое суток и заснешь и будешь спать без просыпу.

Отдал он пирожок кошечке.

Кошечка съела и спать улеглась, а Найда погнал кобылиц пастись. Пас он всю ночь, глядел, глядел, а перед рассветом разбежались они, нет возле него ни одной. Вспомнил он про борзую, прижег волосинку – является к нему борзая, спрашивает:

– Зачем звал меня, Иван Найда?

Тот рассказал.

– Ну, смотри, как будешь гнать кобылиц, то лови переднюю, а не поймаешь – пропало твое дело.

Кликнула борзая свору собак, – и как начали всюду искать! Согнали кобылиц. А Найда стоит, переднюю дожидает. Ухватил ее за гриву и едет домой. Приезжает домой, а волшебница начала бить кобылиц за то, что они от него не спрятались.

Погнал он на другую ночь, глядел, глядел – перед рассветом разбежались они, ни одной нету. Как их загнать? Смекнул. Засвистел в свисток. Является волк.

– Чего тебе надо?

Рассказал Найда про свое горе.

Созвал волк всех волков и сказал, чтоб Найда ловил переднюю кобылу. Согнали. Он поймал, едет домой. А волшебница поймала кобылиц да как начала их бить!.. И сказала им, чтоб на третью ночь они разбежались и спрятались в море, обернулись бы рыбами.

Пошел он на третью ночь пасти… Глядел, глядел, а они как кинутся (норовят хоть бы на третью ночь спрятаться, а не то беда будет!). Обернулись они рыбами и бросились в море.

Он видит, что беда, и засвистел в свисточек. Является к нему рак.

– Эх, – говорит, – братец, выручи, а то как не выпасу эту ночь кобылиц, отрубит мне волшебница голову!

Вот рак и полез назад в море. Созвал всех морских чудищ – морских свиней, котов морских – и приказывает:

– Лезьте, где какую рыбу увидите – кусайте ее, выгоняйте!

Кинулись они всюду, раки щиплют, а морские коты хвостами режут!

А Найда над морем стоит; поймал переднюю, сел на нее, едет домой. Она и говорит:

– Гляди, Иван Найда, как будет тебе волшебница давать какую-нибудь из нас, ты не бери, а скажи: «Дайте мне того жеребеночка, что у вас в конюшне, на котором шерсти нету…» И есть у нашей хозяйки под изголовьем сапоги-иноходцы и шапка-невидимка, такая, что тебя никто в ней не увидит.

Приехал. Она видит, что надо обещание выполнить, и говорит:

– Выбирай себе, какую хочешь!

А он:

– Ничего не хочу, дайте мне жеребеночка на конюшне, на котором и шерсти-то нету – такого паршивого.

Долго та не соглашалась, а потом отдала. Вскочил Иван Найда в хату, выхватил у нее из-под подушки сапоги-иноходцы и шапку-невидимку! Не успел Найда и оглянуться, стал конь такой, что кругом засияло.

Спрашивает конь:

– Как же тебя, Иван Найда, нести, повыше дерева или пониже?

– Неси повыше дерева.

Долетают они к Воловьей горе-Шелковой траве, глядь – а на горе дворец такой, что и сказать невозможно!

Слез Найда с коня, пустил его травушки пощипать, а сам пошел во дворец. Смотрит, кругом дворца львы на цепях, один от другого на четверть привязаны и зубами щелкают, никого не подпускают. Тут вспомнил Иван Найда про сапоги-иноходцы и шапку-невидимку и подумал: «Авось проскочу – может, жену увижу, а не проскочу – съедят меня львы».

Надел сапоги и шапку – так проскочил, что и не заметили. Вошел в комнаты, видит – она перед зеркалом причесывается. Он ее и окликнул. Она услыхала его голос, обернулась, а не видит его.

– Эх, – говорит, – отзовись, Иван Найда, больно я по тебе соскучилась.

Он снял шапку. Увидела она его, обняла за шею, поцеловала.

И живут они, поживают и до сей поры хлеба не покупают.

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Комментарий будет опубликован после проверки

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)