Лошадиная голова (украинская сказка)

***

Лошадиная голова (украинская сказка)

Жили себе дед да баба. У деда была дочка, и у бабы была дочка; были обе уже на возрасте. Не любила баба дедову дочку: все, бывало, ее, бедняжку, бранит и над нею издевается, да еще, бывало, и деда науськивает, чтобы грыз свою дочку. Вот пойдут, бывало, обе девки на посиделки; бабина дочка все только с хлопцами балует, пока те и прядево ей сожгут и пряжу порвут, а дедова дочка все там работает – прядет или что другое делает, а уж ни минуты без дела не сидит.

Вот возвращаются они под утро домой, дойдут до перелаза, а бабина дочка и говорит дедовой:

– Давай-ка я тебе, сестричка, пряжу с веретеном подержу, пока ты перелезешь!

Та возьмет и отдаст ей веретено с пряжей, а она вбежит поскорей в хату к матери:

– Погляди, говорит, – мама, сколько я напряла, а та, такая-сякая, все только с хлопцами гуляла.

А матери только этого и нужно – напустится сразу же на бедняжку:

– Ах, ты такая-сякая, ты ленивица, работать ты не умеешь!

А та, бедная, только плачет.

Чем дальше, баба все пуще и пуще ненавидит падчерицу. Вот баба и говорит раз деду:

– Отведи да отведи ты свою дочку в лес: пускай ее там звери съедят. Она – ленивица, делать ничего не хочет, пускай пропадает.

Дед долго отказывался: жалко было ему дочку, да что ж с бабой поделаешь? Она его крепко в руках держала, и он ее, как ведьмы, боялся.

– Что ж, собирайся, дочка, да пойдем, – говорит дед.

А баба уж так рада-радешенька, словно праздник ей настал. Так проворно по хате суетится и харчи готовит.

– Вот это тебе, дочка, я и мучицы завязала, в одном узелочке пшеничная – галушечки или что другое когда сваришь, а это пшенцо на кулешик, и сало.

Забрала старикова дочка харчи, заплакала, да и пошла с отцом. Шли-шли, до леса дошли. Видят – дорожка. Отец и говорит:

– Пойдем по этой дорожке. Куда она приведет, там тебе и жить.

Пошли. Далече уже отошли от опушки, а лес густой, дремучий, что и просвету нет. Вдруг глядь – лощинка, а там пасека и землянка.

Вошли в землянку.

– Добрый вечер!

А дед встает с печи и отвечает:

– Здравствуйте, люди добрые!

Вот поговорили, разузнали, что за люди такие и зачем сюда забрались. Так, мол, и так, сказывают. И просит отец того деда. чтобы принял к себе его дочку.

– Ну, что ж, дочка, оставайся, – говорит, – будем тут вдвоем жить. Летом я буду на пасеке сидеть, а ты тут себе огородик устроишь и будешь себе копаться да на зиму всякою всячину готовить. А зимою, хотя пчел и домой забирают, а я все-таки тут живу – вот и будет нам с тобой веселее, лишь бы твоя охота.

Вот побеседовал отец еще маленько с дедом и говорит дочке.

– Рассмотри ж, дочка, что тебе мать дала, да и за работу принимайся, – навари ужин, а я пойду дровец нарублю.

Кинулась она к узелочкам, глядь: в одном – пепел, а в другом – кусок кирпича с печки. Она так и заголосила.

– Не плачь, дочка, – говорит дед. – Ступай в чулан, там у меня всякая снедь имеется; набери пшеничной муки и сала возьми, вот и наваришь галушек.

Пошла она, набрала муки, тесто замесила, печь затопила и начала ужин варить.

Дед пошел на ночь домой, – в село – ему надо было взять там еще улейки и кое-каких харчей; а отец сказал ей, что эту ночь он здесь переночует, а завтра раным-рано домой пойдет. А сказал он это только для того, чтобы дочка не плакала. Вышел из землянки, взял колодочку, привязал ее к углу хаты, а сам домой поплелся.

И только повеет ветер, а колодочка – стук-стук о стену, а дочка в хате:

– Это мой татонька дрова рубит.

Вот уже и ужин готов, а отец все не идет и не идет в хату. Ждала она, ждала, а потом думает: «Пойду погляжу, где он». Вышла, обошла вокруг хаты – нету отца. А на дворе темень, хоть глаз выколи. Вернулась в хату – неохота одной ужинать. Походила-походила по хате: «Пойду, – думает, – покличу, может, кто отзовется».

Вышла, стала на пороге и кличет:

– Ой, кто в лесе, кто за лесом, ко мне ужинать идите!

Никого не слыхать. Она опять:

– Ой, кто в лесе, кто за лесом, ко мне ужинать ступайте!

Не слыхать никого. Кличет она в третий раз.

Вот и отозвалась Лошадиная голова. Стучит-гремит, к дедовой дочке на ужин спешит.

– Девка, девка, открой!

Она открыла.

– Девка, девка, пересади через порог!

Она пересадила.

– Девка, девка, посади меня на печь!

Она посадила.

– Девка, девка, дай мне поужинать!

Подала она ей ужинать.

– Девка, девка, полезай мне в правое ухо, а в левое вылезь!

Как заглянула она в правое ухо, а там всяких пожитков видимо-невидимо! Чего там только нету!.. И одежда всякая, кони, кареты, и украшения. А золота и серебра!.. А денег!..

– Ну, бери ж, что тебе надобно и сколько хочешь, – говорит Лошадиная голова, это за то, что ты меня слушалась.

Вот набрала девка себе всякого добра и в левое ухо вылезла. А Лошадиная голова так и загудела, куда вмиг и пропала, будто сквозь землю провалилась.

Утром вернулся дед. Вошел в землянку – куда уж там! Не узнать ни землянки, ни дедовой дочки: в землянке, словно в светелке, убрано все и чисто, а дедова дочка сидит, как панночка, важная, в шелковом платье да в золоте, а возле нее слуги и служанки ходят, и только глазом она поведет – они уж знают, что ей надо. Только вошел дед, она сразу же обо всем, что было, ему рассказала, дала ему денег.

– Это, – говорит, – тебе, дедушка, за то, что ты меня, несчастную сиротинушку, принял.

Потом велела запрягать карету и к своему отцу поехала. Там ее не узнали, а как рассказала она обо всем, то мачеха так руками и всплеснула: думала ее со свету сжить, а оно совсем не так получилось. Погостевала она маленько, отцу денег дала и поехала в город, купила себе там дом и зажила панночкой.

Вот только она уехала, а баба и давай твердить деду:

– Отведи, да отведи и мою дочку туда, где была твоя: пускай и она станет панною!

– Что ж, пускай собирается, я отведу.

Она тотчас харчей наготовила – не пеплу и кирпичей с печки, как дедовой дочке, а муки, пшена и всяких сладостей. Благословила дочку.

– Слушайся, – говорит, – отца, куда поведет, туда за ним ты и ступай.

Пошли. Вошли в лес. А лес темный-темный, дубы такие толстые, что человеку не обхватить, и хотя бы где тропочка, и будто нога человеческая не ступала, даже тоскливо как-то.

Шли, шли, глядь – стоит хата на курьей ножке. Они вошли в ту хату.

– Бог в помочь!

Никого не слыхать. Заглянули под печь – никого.

– Ну, оставайся тут, дочка, а я пойду дровец тебе нарублю. А ты пока ужин свари.

Вышел и привязал опять к углу хаты колодочку, а сам домой двинулся.

Ветер дует, а колодочка – стук-стук, а бабина дочка в хате:

– Это мой татонька дрова рубит.

Наварила она ужин, ждет-пождет: нету отца. Вот вышла она и плачет:

– Ой, кто в лесе, кто за лесом, ко мне ужинать ступайте!

Никого не слыхать. Она в другой раз, в третий – не слышно.

И вдруг стучит-гремит Лошадиная голова…

– Девка, девка, отвори!

– Не велика пани – сама откроешь.

– Девка, девка, через порог пересади!

– Не велика пани – сама перелезешь.

– Девка, девка, посади на печь!

– Не велика пани – сама влезешь.

– Девка, девка, дай мне поесть!

– Не велика пани – сама возьмешь.

– Девка, девка, полезай мне в правое ухо, в левое вылезь.

– Не хочу.

– Коли ты, – говорит, – слушать меня не хочешь, то я тебя съем!

Схватила ее, полезла на печь, забралась в самый угол и съела ее, а косточки в торбочку спрятала и на жердочке повесила.

А баба ждет дочку. Вот-вот, наверное, приедет в карете панночкой.

А была у бабы собачонка, да такая, что всё правду сказывала.

Вот бегает раз собачонка возле хаты и лает:

– Гав, гав, гав! Дедова дочка – как панночка, а бабиной косточки – в торбочке.

Баба слушала, слушала, рассердилась, перебила собачонке лапу. А собачонка на трех ногах скачет и опять за свое:

– Гав, гав, гав! Дедова дочка – как панночка, а бабиной косточки – в торбочке.

Перебила ей баба и вторую лапу. Не унимается собачонка – все лает да лает, пока, наконец, баба все лапы ей не перебила. Она тогда уж катается, а все-таки за свое – гав, гав! и прочее… Разгневалась баба и убила собачонку.

– Это тебе, – говорит, – за то, чтоб не вещала, образина проклятая!

Вошел дед в хату.

– Ну, ступай, дед, ступай-таки мою дочку наведать: может, ее и на свете уж нету.

Пошел дед. Нашел и хатку, где бабину дочку оставил: вошел – никого нету. Посмотрел на печку, а там висит торбочка, костей полная.

– Правду, видно, говорила чертова собачонка, – сказал он.

Пришел домой, показал бабе косточки.

Начала баба его бранить:

– Ах ты, такой-сякой, нарочно ее зверям отдал, с умыслом со свету сжил.

И не стало бедному деду с той поры покоя до самой смерти. Эх, жил себе царь да царица, а у них на подворье криница, а в кринице – корец, моей сказке конец!


== Читати українською мовою ==

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Комментарий будет опубликован после проверки

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)