Дерево сказок

Ох! (украинская сказка)

Ох! (украинская сказка)

В стародавние времена все это было не так, как ныне, раньше всякие чудеса на свете творились, да и свет-то был не такой, как теперь. Нынче этого ничего нету… Расскажу я вам сказку про лесного царя Оха, какой он был.

Давным-давно, не на нашей памяти, а пожалуй, когда еще и отцов и дедов наших не было на свете, жил-был бедный мужик с женой, у них был всего один сын, да и тот не такой, как надо: уродился такой ленивец, что и не приведи господи! И за холодную воду не возьмется, все на печи сидит, только просо пересыпает. Ему уже, пожалуй, лет двадцать, а он все без штанов на печи живет – никогда не слазит: как подадут поесть, поест, а не дадут, то и так обходится.

Вот отец с матерью и горюют:

– Что нам с тобой, сынок, делать, что ты ни к чему негожий! У других дети своим отцам помогают, а ты только даром у нас хлеб переводишь!

А ему хоть бы что: сидит да просо пересыпает… У других-то пойдет ребенку пятый, шестой год, а он уж отцу-матери в помощь; а этот вот вырос такой детина, что аж под самый потолок, а все без штанов ходит, делать ничего не умеет.

Горевали-горевали отец с матерью, а потом мать и говорит:

– Что ж ты, старик, думаешь с ним делать? Вишь какой он уже вырос, а такой дурень – ничего делать не умеет. Отдал бы ты его хотя бы внаймы. Может, чужие люди его чему-либо дельному научат?

Пораздумали, и отдал его отец к портному в обученье. Вот побыл он там дня три, да и убежал; забрался на печку – опять просо пересыпает. Побил его отец хорошенько, выругал, отдал к сапожнику учиться. Так он и оттуда убежал. Отец опять его побил и отдал учиться кузнечному ремеслу. Но и там он долго не пробыл – убежал. Что делать отцу?

– Поведу, – говорит, – его, такого-сякого, в другое царство: уж куда ни отдам внаймы, то отдам, может, оттуда и не убежит. –

Взял и повел его.

Идут они и идут, долго ли, коротко ли, вошли в такой дремучий лес, что только небо да землю видать. Входят в лес, утомились немного; видят – стоит у дорожки обгорелый пенек, – старик и говорит:

– Притомился я, сяду отдохну маленько.

Только стал он на пенек садиться и вымолвил:

– Ох! Как же я утомился! – как вдруг из пенька, откуда ни возьмись, вылазит маленький дедок, сам весь сморщенный, а борода зеленая, аж по колена.

– Что тебе, – говорит, – человече, от меня надобно?

Удивился старик: откуда такое диво взялось? И говорит ему:

– Я разве тебя звал? Отвяжись!

– Как же не звал, – говорит дедок, – когда звал!

– Кто же ты такой? – спрашивает старик.

– Я – лесной царь Ох. Ты зачем меня звал?

– Да чур тебя, я и не думал тебя звать! – говорит старик.

– Нет, звал: ты ведь сказал: «Ох!»

– Да это я устал, – говорит старик, – вот и сказал так.

– Куда ты идешь? – спрашивает Ох.

– Куда глаза глядят! – отвечает старик. – Веду своего дурня внаймы отдавать, может, чужие люди его уму-разуму научат. А дома, куда его ни отдавал, он отовсюду убегал.

– Так отдай его мне, – говорит Ох, – я его выучу. Только с таким уговором: как год у меня пробудет, ты придешь за ним, и если его узнаешь, то бери, а не узнаешь – еще год у меня прослужит.

– Хорошо, – говорит старик.

Ударили по рукам, магарыч распили; пошел себе старик домой, а сынка Ох к себе повел.

Вот повел его Ох и ведет прямо на тот свет, под землю, привел к зеленой хатке, камышом крытой; и все в той хатке зеленое: и стены зеленые, и лавки зеленые, и жена Оха зеленая, и дети зеленые, – сказано, всё, всё. А работницами у Оха Мавки – такие изумрудные, как рута…

– Ну, садись, – говорит Ох своему наймиту, – да маленько поешь.

Подают ему Мавки еду, а еда вся зеленая. Он поел.

– Ну, – говорит Ох, – коли взялся у меня работать, то дровец наруби да в хату принеси.

Пошел работник. Уж рубил или нет, а лег на дровах и – уснул. Приходит Ох, а тот спит. Взял он его, а своим работникам велел наносить дров, его связанного на дрова положил и поджег их. И сгорел работник! Взял тогда Ох и развеял пепел его по ветру, но выпал один уголек из пепла. Окропил его Ох живою водой – вдруг ожил работник и стал малость умней и проворней. Опять велел ему дров нарубить. А тот опять уснул. Ох поджег дрова, спалил работника снова, пепел по ветру развеял, уголек живою водой окропил – ожил работник и стал такой красивый, что лучше нету! Вот сжег его Ох и в третий раз и опять окропил уголек живою водой – и сделался из ленивого парубка такой проворный да красивый казак, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке рассказать.

Пробыл парубок у Оха год. Миновал год, приходит отец за сыном. Пришел в лес к тому обгорелому пеньку, сел и говорит:

– Ох!

Ох и вылез из пенька, говорит:

– Здорово, человече!

– Здорово, Ох!

А что тебе, человече, надобно? – спрашивает.

– Пришел, – говорит, – за сыном.

– Ну пойдем, коль узнаешь – бери его с собой, а не узнаешь – еще год у меня прослужит.

Пошел старик за Охом. Приходят к его хате. Ох вынес мерку проса, высыпал – и сбежалось петухов видимо-невидимо.

– Ну, узнавай, – говорит Ох, – где твой сын?

Смотрит старик – все петухи одинаковые: один в один, не узнал.

– Ну, – говорит Ох, – ступай домой, раз не узнал. Твой сын еще год у меня прослужит.

Пошел старик домой.

Проходит и второй год. Идет опять старик к Оху. Подошел к пеньку:

– Ох! – говорит.

Ох и вылез к нему.

– Иди, – говорит, – узнавай! – И повел его в овчарню, а там – бараны и все один в одного. Смотрел-смотрел старик, но так и не узнал.

– Коли так, ступай домой: твой сын еще год у меня проживет.

Ушел старик пригорюнившись.

Проходит и третий год. Идет старик к Оху. Идет и идет, вдруг навстречу ему дед, весь белый, как кипень, и одежа на нем белая.

– Здорово, человече!

– Доброго здоровья, дед!

– Куда тебя бог несет?

– Иду, – говорит, – к Оху сына своего выручать.

– Как так?

– Да так, мол, и так, – говорит старик.

И рассказал белому деду, как отдал он Оху внаймы своего сына и с каким уговором.

– Э! – говорит дед. – Дело твое плохо! Долго он тебя будет водить.

– Да я, – говорит старик, – и сам уже вижу, что дело плохо, да не знаю, что мне теперь и делать. Может, вы, дедушка, знаете, как мне сына-то выручить?

– Знаю, – говорит дед.

– Так скажите мне, дедушка, миленький: я весь век за вас бога буду молить! Все-таки, какой бы там сын ни был, а родной мне, своя кровинка.

– Так слушай, – говорит дед. – Как придешь к Оху, он выпустит тебе голубей, – будет их зерном кормить. Ни одного из тех голубей не бери, а возьми только того, который есть не станет, а будет он сидеть под грушей да перышки чистить: это твой сын!

Поблагодарил старик деда и пошел.

Приходит к пеньку.

– Ох! – говорит.

Ох и вылез к нему и повел его в свое лесное царство. Вот высыпал Ох мерку пшеницы, созвал голубей. Слетелось их такое множество, что боже ты мой! И все один в одного.

– Ну, узнавай, – говорит Ох, – где твой сын. Коль узнаешь – твой будет, а не узнаешь – мой!

Вот все голуби клюют пшеницу, а один сидит под грушей, нахохлился и перья чистит. Старик говорит:

– Вот это мой сын!

– Ну, угадал! Бери, коли так.

Ох обратил голубя в такого красивого парубка, что лучшего во всем свете не найти. Сильно обрадовался отец, обнимает сына, целует, оба радуются.

– Пойдем, сын, домой.

Вот и пошли.

Идут по дороге, беседуют. Отец расспрашивает, как ему у Оха жилось. Сын все рассказывает, а отец жалуется, как бедствует он, а сын слушает. А потом отец говорит:

– Что же нам теперь, сыне, делать? Я бедняк, и ты бедняк. Прослужил ты три года, да ничего не заработал!

– Не горюйте, таточку, все устроится. Будут, – говорит, – в лесу панычи на лис охотиться; вот обернусь я борзою собакой, поймаю лису, и захотят панычи меня у вас купить, а вы меня за триста рублей и продайте, только продавайте без цепочки: будут у нас деньги, разживемся.

Идут они и идут; глядь – на опушке собаки за лисицей гонятся: никак лиса убежать не может, а борзая никак ее не нагонит. Вмиг обернулся сын борзою собакой, догнал лисицу и поймал. Выскочили из лесу панычи:

– Это твоя собака?

– Моя!

– Хорошая борзая! Продай ее нам.

– Купите.

– Что ж тебе за нее дать?

– Триста рублей без цепочки.

На что нам твоя цепочка, мы ей золоченую сделаем. Бери сто!

– Нет.

– Ну, забирай деньги, давай собаку.

Отсчитали деньги, взяли борзую и стали опять за лисой гоняться. А она как погнала лису да прямо в лес: обернулась там парубком, и явился снова к отцу.

Идут они и идут, а отец и говорит:

– Что нам, сын, этих вот денег? Только разве хозяйством обзавестись да хату подновить…

– Не горюйте, таточку, еще будут. Сейчас, – говорит, – будут панычи за перепелами с соколом охотиться. Вот обернусь я соколом, и станут они меня у вас покупать, а вы продайте меня опять за триста рублей, только без колпачка.

Идут они полем, глядь – спустили панычи на перепела сокола. Гонится сокол, а перепел убегает: сокол не догонит, перепел не убежит. Обернулся тогда сын соколом, вмиг насел на перепела. Увидали это панычи.

– Это твой сокол?

– Мой.

– Продай его нам.

– Купите.

– Что хочешь за него?

– Коль дадите триста рублей, то берите себе, да только без колпачка.

– Мы ему парчовый сделаем.

Сторговались, продал старик сокола за триста рублей. Вот пустили панычи сокола за перепелом, а он как полетел – и прямо в лес, обернулся парубком и опять к отцу воротился.

– Ну, теперь мы маленько разжились, – говорит старик.

– Подождите, таточку, еще будет! Как станем проходить мимо ярмарки, обернусь я конем, а вы меня продайте. Дадут вам за меня тыщу рублей. Да только продавайте без уздечки.

Подходят к местечку, а там ярмарка большая или что-то вроде того. Обернулся сын конем, а конь такой, словно змеи, что и подступить к нему страшно! Ведет отец коня за уздечку, а тот так и гарцует, копытами землю бьет. Посходились купцы, торгуются.

– За тыщу, – говорит, – без уздечки продам.

– Да зачем нам твоя уздечка! Мы ему серебряную, золоченую-сделаем!

Дают пятьсот.

– Нет!

А тут цыган подходит, слепой на один глаз.

– Что тебе, старик, за коня?

– Тыщу без уздечки.

– Э, дорого, батя, бери пятьсот с уздечкой!

– Нет, не рука, – говорит отец.

– Ну, шестьсот… бери!

Как начал цыган торговаться, а старик и копейки не уступает»

– Ну, бери, батя, только с уздечкой.

– Э, нет, уздечка моя!

– Милый человек, да где ж это видано, чтоб продавали коня без узды? Как же его взять-то?..

– Как хочешь, а уздечка моя! – говорит старик.

– Ну, батя, я тебе еще пять рубликов накину, только с уздечкой.

Подумал старик: «Уздечка каких-нибудь три гривны стоит, а цыган дает пять рублей», – взял да и отдал.

Распили магарыч. Взял старик деньги и пошел домой, а цыган вскочил на коня и поехал. А был то не цыган. Ох цыганом обернулся.

Несет конь Оха выше дерева, ниже облака. Спустились в лесу, приехали к Оху. Поставил он коня в стойло, а сам в хату пошел.

– Не ушел-таки из моих рук, вражий сын, – говорит жене.

Вот в полдень берет Ох коня за узду, ведет к водопою, к реке.

Только привел к реке, а конь наклонился напиться, обернулся окунем и поплыл. Ох, не долго думая, обернулся щукой и давай за окунем гнаться. Вот-вот нагонит, окунь развернул плавники, махнул хвостом, а щука и не может схватить. Вот догоняет его щука и говорит:

– Окунек, окунек! Повернись ко мне головой, давай с тобой побеседуем!

– Ежели ты, кумушка, беседовать хочешь, то я и так услышу!

Нагоняет щука окуня и говорит:

– Окунек, окунек, повернись ко мне головой, давай с тобой побеседуем!

А окунек расправил плавники:

– Коль ты, кумушка, беседовать хочешь, я и так услышу.

Долго гонялась щука за окунем, а поймать не может.

Вот подплывает окунь к берегу, а там царевна белье полощет.

Обернулся окунь гранатовым перстнем в золотой оправе, увидела его царевна и вытащила из воды. Приносит домой, похваляется:

– Ах, какой я, батюшка, красивый перстенек нашла!

Любуется отец, а царевна не знает, на какой его палец и надеть: такой он красивый!

А тут в скором времени царю докладывают, что явился, мол, какой-то купец. (А это Ох купцом обернулся.) Вышел царь:

– Что тебе, старичок, надо?

– Так, мол, и так: ехал я, – говорит Ох, – на корабле по морю, вез в родную землю своему царю перстень гранатовый, да уронил его в воду. Не нашел ли кто его из ваших?

– Да, – говорит царь, – дочка моя нашла.

Позвали ее. И как начал Ох ее просить, чтобы отдала, – а то мне, говорит, и на свете не жить, коль не привезу того перстня!

А она не отдает, да и все!

Тут уж и царь вмешался:

– Отдай, – говорит, – дочка, а то из-за нас будет беда старику!

А Ох уж так просит:

– Что хотите с меня берите, только перстень отдайте.

– Ну, коль так, – говорит царевна, – то пускай будет ни мне, ни тебе! – и кинула перстень обземь… и рассыпался он пшеном по всему дворцу. А Ох, не долго думая, обернулся петухом и давай то пшено клевать. Клевал, клевал, все поклевал; но одно пшенное зернышко закатилось царевне под ногу, вот он его не заметил. Только поклевал вмиг, вылетел в окно и полетел…

А из пшенного зернышка обернулся парубок, да такой красивый, что царевна как глянула, так сразу ж в него и влюбилась, – просит царя и царицу, чтобы выдали ее за него замуж.

– Ни за кем, – говорит, – не буду я счастлива, только с ним мое счастье!

Долго не соглашался царь отдавать свою дочку за простого парубка, а потом согласился. Благословили их, обвенчали да такую свадьбу сыграли, что весь мир на ней побывал.

И я там был, мед-вино пил; хоть во рту не было, а по бороде текло, потому она у меня и побелела.


== Читати українською мовою ==


Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


Понравилось? Оцени!
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Прокомментировать

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Яндекс.Метрика каталог сайтів Украина онлайн